Проекты реформирования Центральной Азии: подходы США, КНР и России

Публикуем статью Исполнительного директора Центрально-Азиатского экспертного клуба "Евразийское развитие" Гузели Майтдиновой.

В современной Центральной Азии идет процесс восстановления геополитической целостности региона, опираясь на исторически сложившиеся экономические и культурные связи. В интеграционных процессах в регионе главной мотивацией выступает заинтересованность в реализации национальных интересов, обеспечении региональной безопасности, взаимовыгодного сотрудничества с учетом интересов внешних партнеров. С другой стороны, существующие в регионе геополитические факторы усиливают неопределенность перспектив реализации интеграционных проектов: существующий дестабилизирующий потенциал афганского фактора, внутристрановые проблемы, отсутствие механизма преемственности власти в государствах постсоветской Азии, нерешенные пограничные, социальные проблемы и др. Тем не менее, в новых геополитических реалиях в Центральной Азии идет процесс восстановления некогда «разорванного» региона. Для реализации своих национальных интересов новые государства заинтересованы в реформировании центральноазиатского пространства — в восстановлении геополитической целостности. В этом процессе важную роль играют Россия, США, Китай, которые предлагают свои подходы геополитического структурирования Центральной Азии с участием новых государств региона. Для новых государств Центральной Азии, не имеющих доступа к южным морским коммуникациям, крайне важен транзитный потенциал Афганистана и стабильное развитие этого государства. Модели интеграции, предлагаемые внешними игроками, включают соразвитие новых государств вместе с Афганистаном и другими соседними государствами. В предлагаемых американских, российских, китайских геоконцептах общее одно — должна быть восстановлена геополитическая целостность центральноазиатского региона и в регионе должны быть созданы условия для свободного перемещения товаров, услуг, усилены экономическое и культурное взаимодействие. Для новых государств региона важно то, что модели интеграции, предлагаемые внешними игроками, будут способствовать повышению роли Центральной Азии в мировой политике и даст новый импульс для реализации национальных интересов стран региона. В конечном итоге восстановление геополитической целостности региона и модернизация стран Центральной Азии будет способствовать формированию нового мощного полюса современного миропорядка.

Первые шаги по восстановлению целостности центральноазиатского региона были сделаны при формировании новыми государствами Центральной Азии, Россией и Китаем в 1996 года «Шанхайской пятерки», а затем- Шанхайской Организации Сотрудничества (ШОС), которая включает в качестве членов и наблюдателей страны, находящиеся за пределами постсоветской Азии.

Каждый из внешних акторов имеют свои концепции интеграции новых государств Центральной Евразии ( у России — проекты Евразийского союза и Нового Среднего Востока, США- проект Большой Центральной Азии и Нового Шелкового пути, Китая —Экономический пояс Нового Шелкового пути). Рассматривая проекты реформирования геопространства Центральной Азии, нельзя не учитывать и исламский проект интеграции Ближнего и Среднего Востока — создание исламского халифата, который концептуально оформлен за пределами региона. Например, идея интеграции исламских государств заложена в доктринальную основу экстремистской религиозной партии «Хизб-ут-Тахрир аль-Ислами» (Исламская партия освобождения) — идея возрождения религиозно-политической структуры (халифата), а в конечном итоге подобная интеграция должна привести, по мнению идеологов данной концепции, к объединению пространства, населенных мусульманами.

В августе 2002 года появился в США аналитический материал «Реструктурируя Внутреннюю Азию» американского эксперта в области азиатской геополитики Ст. Блэнка, в котором он основное внимание уделил проблеме магистрализации геопространств постсоветской Средней Азии и приграничных с ней территорий, видя в этом единственную возможность политических, экономических и социальных преобразований, способных ликвидировать географическую замкнутость, способствующую сохранению здесь социально-экономической отсталости. Концептуализация географического пространства Центральной Азии была продолжена в работе Фредерика Старра в специальном аналитическом материале «„Партнерство Большой Центральной Азии“ для Афганистана и его соседей», опубликованном Совместным трансатлантическим центром исследований и политики Университета Дж. Хопкинса (США) в марте 2005 года. В 2005 и 2006 гг. профессор Ф.Старр сформулировал концепцию «Большой Центральной Азии» и «Нового Шелкового пути», которые были поддержаны администрацией США. Эти концепции предлагают рассматривать пять постсоветских центральноазиатских государств, а также Афганистан, Иран, Пакистан и Индию в качестве единого региона, создать единую транспортную и торговую инфраструктуру в обозначенном большом регионе, ключевым звеном которой должен стать Афганистан. В концепции Нового Шелкового пути заложена идея интеграции Центральной и Южной Азии через создание энергетических рынков региона, торговых и транспортных коммуникаций, улучшения работы таможенной и пограничной служб, интенсификацию взаимодействия в области экономики и культуры, установления связей между населением и представителями бизнеса. Помимо инфраструктуры, инициатива «Новый шелковый путь» стремится содействовать повышению региональной экономической интеграции посредством связей между народами.

В предыдущее десятилетие в США доминировала линия на превращение Афганистана в сильное централизованное государство, с постоянным американским военным контингентом. Сильный централизованный Афганистан с постоянным американским присутствием должен был бы кардинально поменять геополитическую расстановку сил в регионе: ослабить Пакистан и Иран, открыть новые экономические возможности для государств Центральной Азии и стать ядром центральноазиатской интеграции. Но в настоящее время в США появляются альтернативные концепции, где преобладают идеи перекройки границ в регионе, опираясь на этнические группы. Реализация данного концепта, вероятно, не может быть бескровной и может привести надолго к дестабилизации центральноазиатского региона.

В конце 2008 года группой российских экспертов во главе с председателелем наблюдательного совета Института демографии, миграции и регионального развития Ю.В. Крупновым выдвигается геопространственная концепция Нового Среднего Востока, считая, что важнейшей геополитической задачей России на ближайшие десятилетия является превращение территории от Сибири до северной Индии и Персидского заливав принципиально новый макрорегион на основе проведения в регионе ускоренной индустриализации и системного сотрудничества России, Китая, Индии, Ирана, Пакистана, Казахстана, Таджикистана, Узбекистана, Кыргызстана, Туркмении, Армении, Азербайджана и Турции. В 2011 году российские эксперты во Ю.В. Крупновым с участием центральноазиатских экспертов был разработан Проект развития Центральной Азии.

Авторы проекта считают, что целесообразно создать интеграционный проект развития, в котором, помимо России и государств постсоветской Азии, будут участвовать Монголия, Китай, Индия, Пакистан, Афганистан, Иран и Турция, что позволит создать на Новом Среднем Востоке зону стабильности и развития.

Данная геоконцепция может быть реализована в рамках планируемого Евразийского экономического союза, который может начать полноценно работать уже с 1 января 2015 года. В данном интеграционном объединении планируется широкий рынок сбыта товаров, реализация промышленных проектов, наличие на пространстве Союза природных ресурсов, единые правила игры в экономике, скоординированное законодательство, единые условия передвижения товаров, услуг, банковской системы, что даст возможность стабилизации экономик государств, входящих в Союз.В этой связи Евразийский экономический Союз и Шанхайская организация сотрудничества, видимо, стоит наладить тесное взаимодействие друг с другом для реализации взаимных инициатив по экономическому развитию государств Центральной Азии. По мнению разработчиков проекта НСВ, важным инструментом реализации проекта должна стать Шанхайская организация сотрудничества, учитывая, что государства—члены, наблюдатели ШОС практически расположены в проектируемой геоконструкции НСВ. Проекты развития Центральной Азии могут быть реализованы совместно с государствами ШОС и, прежде всего, Россией и Китаем. В данном контексте важна китайская геоконцепция Экономический пояс Нового шелкового пути, которая перекликается с вышеозвученными проектами структурирования Центральной Азии, но с интеграцией с Западным Китаем, превращением его в экономический и логистический узел региона. Тем самым Китай предлагает новым государствам не только усиливать взаимодействие в южном направлении, но и усилить совместное развитие со своим Западным краем. В китайской концепции доминирует идея меридиональной интеграции Центральной Азии.

Еще в 1994 году бывший глава КНР Ли Пен заявлял, что необходимо создать современную версию Шелкового пути. С появлением на карте новых центральноазиатских государств КНР начал интенсивно развивать транспортную инфраструктуру к соседними постсоветскими странами. В 2013 году во время визита председателя КНР Си Цзиньпина в страны Центральной Азии, он выдвинул стратегическую концепцию о совместном создании «экономического пояса нового Шелкового пути». Для реализации данной геоконцепции китайским лидером была предложена программа из пяти пунктов: усиление координации государств региона в политической области; интенсификация строительства единой дорожной сети; развитие торговли путем ликвидации торговых барьеров, снижения издержек торговли и инвестиций, повышения скорости и качества экономических операций в регионе; увеличение валютных потоков за счет перехода на расчеты в национальных валютах; увеличение роли народной дипломатии, углубление прямых связей между народами государств региона. Данная концепция предполагает более тесное экономическое взаимодействие новых государств Центральной Азии с Западным Китаем, реализация проектов по развитию автомобильного транспорта, железнодорожного и воздушного сообщения Центральная Азия-Китай; развитие производства нефти и газа и других ископаемых, сотрудничество в области сельского хозяйства, свободное передвижение товаров, капитала и услуг. Усиливая торговлю и экономические отношения с Центральной Азией, Китай намерен развивать свои западные провинции, расширить и связать их с экономикой всего центральноазиатского региона. Причем планируется превратить Синьцзян в главный логистический и информационный центр Китая по оказанию услуг Центральной Азии. То, что Синьцзян расположен в сердце Евразии, граничит с восемью странами и имеет 17 официальных пограничных переходов, объясняет желание Китая развивать в дальнейшем внешние торговые отношения этой провинции. В китайской геоконцепции важно отметить следующие моменты: Во-первых, углубление сотрудничества предлагается осуществлять за счет внутренних ресурсов государств региона, а также Китая и России. Во-вторых, в отличие от американских проектов, речь идет о сотрудничестве государств Центральной Азии, России и Китая, а Афганистан не упомянут. В-третьих, в геоконцепте в первом пункте указывается на необходимость политического взаимодействия как основы экономического сотрудничества. В-четвертых, важнейшим фактором углубления сотрудничества в регионе указывается взаимодействие действующих здесь международных организаций ШОС и ЕврАзЭС. Это означает, что Китай не рассматривает евразийскую интеграцию как противоречащую китайским интересам или конкурента ШОС, а напротив считает ее важной составляющей взаимодействия. ШОС может стать одним из инструментов реализации геоконцепции Экономического пояса нового шелкового пути во взаимодействии с другими региональными объединениями. Важно то, что программа создания экономического пояса Шелкового пути могла бы стать катализатором многостороннего экономического сотрудничества государств ШОС и проводиться под эгидой этой организации, но при координации со схожими программами других международных организаций.

Председатель Госсовета КНР Вэнь Цзябао, выступая в 2013 г. на «Втором Китайско-Евразийском форуме по развитию и сотрудничеству», призвал евразийские страны к углублению сотрудничества в области таможенного контроля, таких сферах, как контроль качества, электронная коммерция, транзитные перевозки, стандарты сертификации и права интеллектуальной собственности, к содействию свободному перемещению в регионе персонала, капитала, технологий, товаров и услуг, а также предложил совместно противостоять торговому протекционизму.

Выступление руководителя Госсовета вполне вписывается в стратегию создания Евразийского Союза, над реализацией которой работают Россия, Казахстан и Беларусь. В его словах прослеживается интерес к созданию транзитного коридора между Северо-Западом Китая и Европой.

В настоящее время Китай заинтересован в скорейшем строительстве железной дороги, которая соединит Китай, Кыргызстан и Узбекистан. В конечном итоге может быть реализована сухопутная «жемчужная нить» — мост через Центральную Азию в Европу. У партнеров Китая в Центральной Азии появится возможность воспользоваться преимуществами экспортных маршрутов на мировые рынки. В экспертных кругах чаще всего российские и китайские геополитические концепции противопоставлялись, но есть вариант сотрудничества для реализации геоконцептов. Возможно взаимодействие России и Китая в Центральной Азии, учитывая взаимные интересы и интересы новых государств, по реализации совместных проектов по линии соприкосновения интересов. Возможно усиление взаимодействия ОДКБ и ШОС в вопросах безопасности региона, в том числе и по обеспечению безопасности коммуникационной инфраструктуры, а также в вопросах миростроительства в Афганистане. Но очевидно и то, что реализация всех геополитических проектов непосредственно связано со стабилизацией Афганистана.

Для мирного урегулирования афганской проблемы необходимо непосредственное участие государств, граничащих с этой страной. Основу для активизации регионального сотрудничества создают общие интересы, такие как борьба с террористическими сетями, организованной преступностью и с наркоторговлей, а также общая заинтересованность в развитии Афганистана.

По предложению таджикской стороны сейчас формируется Пояс безопасности вокруг Афганистана- комплекс мер против новых угроз. Между тем, подобный пояс безопасности , на наш взгляд, должен быть создан и в Северном Афганистане. В этой связи было бы важно создание своеобразного «пояса безопасности» («санитарного кордона») в северных провинциях Афганистана, которая должна стать зоной стабильности и буфером на пути распространения последствий внутриафганского конфликта на соседние государства. Для этого необходимо особенно усилить экономическое, культурное сотрудничество центральноевразийских государств с северными провинциями Афганистана. В настоящее время государства постсоветской Азии наладили тесное экономическое сотрудничество с североафганскими провинциями в области энергетики, сельского хозяйства, ирригации, культуры. Строятся дороги и мосты, связывающие Афганистан и государства Центральной Евразии. Таджикской стороной начаты реализация проектов (таких, как строительство железнодорожной ветки Туркменистан-Афганистан (Мазори Шариф) — Таджикистан, газопровода по данному маршруту, а также идут подготовительные работы для строительства энергетического проекта ЛЭП CASA −1300 и Рогун-Мазори-Шариф-Герат-Мешхед, которые могут соединить электрические сети Кыргызстана, Таджикистана, Афганистана и Пакистана) и содействовать развитию Северного Афганистана.

Важным инструментом для взаимодействия в афганском направлении являются ШОС и ОДКБ. ОДКБ уже выполняет важную миссию по созданию пояса безопасности вдоль таджикско-афганской границы. Афганистан с 2012 года является наблюдателем в ШОС и данный фактор может сыграть позитивную роль для сближения позиций по важным векторам взаимодействия государств Центральной Евразии. Афганистан мог бы активно подключиться к созданию пояса безопасности в Центральной Азии. Именно пояс безопасности в Центральной Азии будет способствовать реформированию геопространства и модернизации инфраструктуры региона Государства ШОС могли бы активизировать свою деятельность по экономическому взаимодействию в афганском векторе в рамках организации для достижения стабильности. По мнению российского эксперта Крупнова Ю.В., нужно аккумулировать все ресурсы соседних с Афганистаном государств для создания общего центральноазиатского рынка, для чего необходима индустриализация не только сопредельных государств, но и Афганистана. Несмотря на имеющиеся противоречия, важна консолидация усилий Таджикистана, России, Китая, Пакистана, Ирана, Афганистана, Туркменистана и Узбекистана для реализации национальных интересов.

Для реализации всех вышеуказанных геопроектов необходима региональная стабильность. В настоящее время в центральноазиатском регионе, благодаря комплексному взаимодействию (региональные институты и двусторонние договоры) и неформальных связей (личные контакты глав государств и правительств) удается поддерживать региональную безопасность. Но составляющие региональной системы безопасности должны обладать гибкими механизмами обеспечения стабильности, которые были бы эффективны при любых негативных измениях геополитической обстановки, чтобы не ставить под угрозу реализацию проектов регионального развития. Для достижения этих целей необходимо центральноазиатским государствам проводить более активную взаимоподдержку в конфликтных случаях и усилить тесное взаимодействие в политической, экономической, военной, гуманитарных областях, а также, что очень важно, сотрудничество в борьбе с сетевыми угрозами для обеспечения стабильной безопасности. Все эти меры позволят реализовать геополитические концепции ХХI века, которые будут способствовать модернизации государств Центральной Азии и отвечает национальным интересам государств региона, а также будет способствовать созданию еще одного современного экономически развитого полюса мира.