Россия, Китай, «поворот Каримова» и неразрешенные противоречия – эксперт об итогах саммита ШОС (окончание)

Публикуем окончание интервью председателя Правления Отделения международной организации Института «Открытое общество» — Фонд содействия в Таджикистане Парвиза Муллоджанова сайту «Евразийское развитие».

Начало интервью — здесь.

Одной из сенсаций прошедшего саммита стала неожиданная для многих позиция президента Узбекистана Ислама Каримова, который выразил поддержку позиции России по украинскому вопросу. Как Вы можете объяснить такой «поворот»?

Я думаю, что неожиданный поворот узбекского руководства в сторону ШОС во многом обусловлен изменением геополитической ситуации на постсоветском пространстве после начала конфликта на Украине. В последние годы наблюдался явный дрифт узбекского руководства в сторону Запада. Соответственно, Ташкент старательно и зачастую демонстративно дистанцировал себя от большинства интеграционных проектов на пространстве СНГ. Точно так же Ислам Каримов в последнее десятилетие существенно испортил отношения с большинством своих соседей, которые в свою очередь являются членами как ШОС так и ОДКБ.

Чем был обусловлен этот прозападный крен во внешней политике Ташкента?

Необходимо отметить, что эти прозападные тенденции во внешней политике Узбекистана возникли не на пустом месте. Еще с конца 1990-ых в США, в кругу околоправительственных экспертов и политологов, шли дискуссии о том, что Узбекистан, как центральное государство в ЦА, лучше всего подходит для роли так называемого «anchor state», то есть проводника американской политики в регионе. Лучше всего данный геополитический подход в те времена был изложен известным американским политологом Фредериком Старом. Он утверждал, что «регион Средней Азии нуждается в едином центре», который — ни больше, ни меньше — «спасал бы хрупкую демократию в России от потенциального фатального искушения экспансионизма».

Такой центр, по его выражению, взял бы на себя роль «стабилизатора», который создаст «здоровый баланс» в регионе, что «послужит интересам региональной безопасности, Европы и НАТО» (об интересах России и самих местных государств речь здесь вообще не идет). Далее, заключает Старр, «только Узбекистан, имеет возможность стать подобным стабилизатором».

При этом, каким образом страна, являющаяся на постсоветском (и не только) пространстве символом авторитаризма, в качестве «здорового баланса» будет «спасать российскую демократию» и «стабилизировать» ситуацию в регионе, разумеется, оставалось далеко за кадром.

Таким образом, даже несмотря на похолодание отношений с Ташкентом после известных андижанских событий в 2005 году, определенное «про-узбекское» лобби среди части местных аналитиков всегда имело быть в Вашингтоне. По-видимому, оживление этого лобби в последние годы и обусловило определенные ожидания Каримова. Однако эти ожидания не оправдались.

С другой стороны Россия усилила давление после событий на Украине на другие постсоветские страны, которые фактически были поставлены перед выбором — «если вы не с нами, значит вы против нас». В этой ситуации Каримов явно почувствовал себя не очень удобно, оказавшись в подвешенном состоянии — он не пришел к Западу и не совсем ушел от России. Именно поэтому, на мой взгляд, и пошел дрейф уже обратно в сторону России.

Это было сделано по совершенно прагматическим соображениям: чтобы не оказаться в изоляции, не оказаться в ситуации, когда на страну может быть оказано серьезное давление. А ведь у Узбекистана есть немало болевых точек, на которые внешние актеры могут нажать. Недаром в последние годы едва ли не из ниоткуда появились группы каракалпакских сепаратистов, оживились группы радикальных исламистов. Я полагаю, Ислам Каримов, как опытный политик, хорошо понял, откуда ветер дует и вовремя среагировал на изменившуюся геополитическую ситуацию. Были предприняты неожиданные, но решительные шаги по налаживанию отношений с Россией с другими странами СНГ, на том же саммите ШОС, чтобы не остаться в одиночестве и избежать возможной изоляции со стороны своих ближайших соседей.

Я полагаю, и в дальнейшем Узбекистан продолжит движение в рамках такого геополитического маятника. В ближайшем будущем продолжится наметившееся движение в сторону России и ШОС, но опять же, до определенного предела, с сохранением возможности по улучшению отношений с Западом.

Незадолго до саммита ШОС в Таджикистане стали обсуждать варианты сближения с Узбекистаном и Кыргызстаном, говорили даже о «трансоксианской оси». Насколько серьезна эта тенденция, на Ваш взгляд?

Не нужно переоценивать потепление отношений между Таджикистаном, Киргизией и Узбекистаном. Конечно, заявления Ислама Каримова в Душанбе говорят о его намерении улучшить отношения с соседями. Однако максимум, что может последовать за этими заявлениями, это меры второстепенного и временного характера — такие как, понижение тарифов и пошлин для транзитных грузов, какие-либо визовые послабления, частичное снятие негласной транспортной блокады с Таджикистана. В данном случае анонсированный китайский проект строительства четвертой ветки отвечает экономическим интересам Ташкента. Кроме того, проект настолько масштабен, что Узбекистан в любом случае не был бы в состоянии помешать его осуществлению.

Как я уже сказал, Узбекистан сейчас боится остаться в ситуации, когда он и не с Западом, и в тоже время у него испорчены отношения с соседними странами, которые объединились под эгидой России. Ситуация, когда он воспринимается многими в России как прозападная страна, а на Западе его до сих пор нормально не воспринимают, для него потенциально опасна. Поэтому мы видим сегодня такие широкие жесты в сторону Таджикистана и Киргизии, которые в принципе, ни о чем не говорят. Да, будут какие-то послабления, но они в любом случае должны были произойти. Нельзя постоянно использовать в качестве инструмента давления негласную транспортную блокаду, так как узбекский бюджет также несет от нее потери. Таджикистан и так уже в значительной мере переориентирует основные транспортные потоки на Китай, что в перспективе невыгодно для Ташкента ни с экономической, ни с политической точки зрения.

На деле же, в отношениях между Ташкентом и его соседями остается еще немало перманентных долговременных разногласий, которые невозможно решить даже за несколько подобных визитов. Ведь и прежде были и подобные дружественные заявления, и определенные шаги стран-соседей навстречу друг к другу, но серьезного потепления отношений так и не произошло.

Остаются нерешенные вопросы и разногласия по поводу регионального водопользования и использования водных и энергетических ресурсов региона. Также не решены долговременные и кардинальные разногласия относительно строительства крупных гидроэлектростанций — Рогунской ГЭС в Таджикистане и Камбаратинской ГЭС в Кыргызстане. Кроме того, существуют также и традиционные амбиции узбекского руководства на доминирование в регионе, которые столь же последовательно не воспринимаются его соседями.

Поэтому, надеяться на какое-то кардинальное потепление отношений между странами региона, сегодня не приходится.

Вообще, на мой взгляд, Средняя Азия в настоящее время приближается к новому витку трансформации, новой фазе глобальных перемен, обусловленных накопившимися противоречиями социально-экономического развития, задержкой столь необходимых реформ, стагнацией политической системы, бесконтрольной коррупцией и так далее. Как будет происходить это трансформация, сейчас трудно сказать. Напротив, чем дальше, тем менее предсказуемым становится развитие ситуации в Средней Азии.

  • в основном вы правы, узбекистан,( в лице президента ислама каримова) как опытный торговец смотрит где и с кем в данном этапе развития истории выгодно стране поэтому на такие повороты не надо сильно ожидать какие-то важные шаги в вопросе интеграции с существующими военно-политическими блоками на пространстве СНГ.