Афганское кино меняет кожу

Афганистан — точка культурных напластований, в которой переплетаются влияния, истории, наследия, выливающиеся в самобытный облик страны. Обновленное афганское кино начало стремительно развиваться в 2000-х гг., завоевывая горизонты, которые доселе не были знакомы Афганистану

Однако, если афганские фильмы, создававшиеся после падения режима Талибов, были еще «по-афгански» классическими, то есть было еще сильно и иранское влияние, и советское, и индийское, то во второй половине 2000-х гг. появляется своеобразная экспериментальная школа молодых афганских ребят, которая начинает ломать привычные стереотипы об афганской культуре и кино. Она представляет собой взгляд изнутри, как если бы мы открыли шкатулку с двойным дном, о существовании которого не подозревали.

К одной из таких творческих групп относится «Jump cut» Cinematic group (от англ. «монтаж скачком») — добровольное кинематографическое объединение, организованное Джамилем Джалла и Джалалом Хусейни в 2009 году в Кабуле, вокруг которого впоследствии концентрируются молодые кинематографисты, объединенные аналогичным мировоззрением, образованием, ценностями. Некоторые из этих ребят получили образование в Иране и имели возможность вернуться на родину после смены режима. Но что самое характерное, на мой взгляд, это то, что им всем от 23 до 35 лет и относятся они к одному поколению, беспокойное детство которого прошло среди пулеметных очередей (советско-афганская война, исламская революция). И у каждого багаж переживаний и историй за спиной, которые те выплескивают на экран. Их фильмы объединены болью за родную землю и неуверенностью в завтрашнем дне.

Начинавшие в театре, изучавшие литературу, журналистику, кино и телевидение, эти молодые ребята выработали самобытный стиль работы в команде, каким, по сути, и является кинематограф. Они снимают фильмы все вместе, в каждом новом проекте меняясь функциями. В свою очередь каждый из них является режиссером, сценаристом, оператором, звукорежиссером, монтажером, актером, ассистентом, продюсером или директором картины. Конечно, это вполне можно объяснить малобюджетностью фильмов, когда приходится совмещать несколько обязанностей. Однако что может быть лучше команды единомышленников и кинематографистов, знакомых со спецификой всех сфер кинопроизводства?!

Получив возможность познакомиться с рядом новых афганских фильмов на II Международном женском кинофестивале в Герате, созданных этими молодыми кинематографистами, можно с уверенностью заключить: афганское кино постепенно меняет свой облик. В создании фильмов сказываются проблемы социально-экономического характера афганского общества, а также культурные и образовательные ориентиры молодых кинематографистов, которые пытаются преодолеть трудности кинопроизводства и, несмотря на них, продолжают экспериментировать. Здесь хочется вспомнить известную фразу о том, что великое искусство рождается из препятствий, ибо они стимулируют творческий поиск.

В созданных разными режиссерами, объединенными творческими узами, новых афганских фильмах прослеживается ряд общих тенденций.

«Сон Дарьи» режиссер Джалил Хусейни

Во-первых, можно заметить, что большинство молодых режиссеров, а также тех, кто так или иначе входит в их кинематографическую команду, имели возможность пройти учебу за рубежом, в частности, в Азиатской киноакадемии в корейском городе Бусан. Их работы несут на себе отпечаток влияния именно дальневосточного кинематографа (корейского, гонконгского), который, возможно, стал вдохновителем для данного кинематографического сообщества. Это и Ким Ки Дук, и Цай Минлян, и Вонг Карвай. Однако молодые режиссеры не подражают им, а переносят на афганскую почву некое мирвоззрение — импрессионистскую созерцательность и болезненную скрытую агрессию, характерные для дальневосточного кино. Одновременно формообразующей составляющей фильмов становится европейский постмодернизм — композиционно стилизованные кадры или сцены в духе современной видеоинсталяции. Например, это отчасти можно проследить в таких афганских фильмах как «Сон Дарьи» Джалила Хусейни, «Во имя опиума» Джалала Хусейни, «Конец истории» Гафара Азада, «Арасту» Масумы Ибрахими.

«Подмена» режиссер Масуд Эслами

Во-вторых, меняется актерский состав афганских фильмов. Это наиболее ощутимо в женских образах. Так, в традиционном исламском обществе в силу женского затворничества порой бывает сложно отыскать женщин, согласных появится на экране. В Афганистане же с его разнородным этническим составом проживают хазарейцы — потомки когда-то прибывших в эти края монголов, отличающиеся относительной раскрепощенностью в отношении искусства. Этим обусловлен выбор режиссерами героинь, по внешности очень напоминающих дальневосточный тип, — кореянок, японок. Таким образом, острая социальная проблема афганского общества оказывает влияние на эстетическую составляющую кинематографа. Эта тенденция наиболее проявилась в фильмах «Подмена» Масуда Эслами, «Конец истории» Гафара Азада и «70 секунд до победы» Хадиджи Хагджу.

«СМС» режиссер Масуд Эслами

В-третьих, трендом становится стирание грани между документальностью и вымыслом. Например, использование актеров-любителей, а порой даже тех, кому и в фильме необходимо играть самих себя. В пример можно привести короткометражный фильм Хасана Фазили «Жена мистера Фазили», в котором режиссер выстроил вымышленную историю вокруг собственной супруги и ребенка, которые остаются без кормильца. Или в другом фильме «Письмо к свету» режиссера Гафара Азада, снятого в стилистике документального кино. Фильм содержит постановочные интервью главных персонажей — слепнущих мальчика и девочки, беседующих со зрителем. В искренность их любви веришь поневоле, но при этом им абсолютно не нужно притворяться другими в фильме, а нужно просто оставаться собой. Нередко камера и человек за объективом становятся персонажами постановочного действия. Так, в ряде игровых фильмов, несмотря на наличие актеров, сценария, разработанной мизансцены, оператор предпочтет остаться документалистом и в тот или иной момент подаст знак о своем присутствии. Он останется в стороне и будет объективно наблюдать. Таков фильм Масуда Эслами «СМС», снятый единым непрерывным планом. В другом фильме — «Велосипед» режиссера Али Ибрахими, сконцентрированном вокруг матери троих детей, устроившейся на работу поварами, — ряд персонажей вовсе отсутствуют в кадре: их заменяет голос за кадром, а также камера, которая ассоциируется со зрителем. То есть актриса общается с камерой, с нами и с обществом в целом, которое в итоге отчитывает ее, оставляя без средств к существованию.

«Письмо к свету» режиссер Гафар Азад

Почти все перечисленные афганские фильмы очень музыкальны. Здесь необходимо упомянуть о старой традиции афганского кино, которое испытало огромное влияние индийских фильмов: в фильмах, предшествовавших режиму талибов, обязательно присутствовали песни и танцы. Музыка сама по себе являлась составной частью традиционной культуры и богоугодным делом, содействующим соединению с божественным. Помимо культурологического аспекта музыки в афганских фильмах есть и практическое объяснение ее современного использования: можно записать диалоги, шумы, смонтировать фильм, однако без хороших микрофонов, фонотеки, профессиональной звукозаписывающей студии обойтись сложно. Ситуация усугубляется малобюджетностью фильмов и нехваткой профессиональных звукооператоров и звукорежиссеров: молодым режиссерам приходится осваивать и эту область.

Использование музыки в современных афганских фильмах происходит двояким образом: во-первых, музыка используется как контрапункт и режиссеров совсем не смущает синтез афганского видеоряда и западноевропейской музыки. Во-вторых, музыка иногда используется для создания пафосного настроения, как в классическом голливудском кинематографе, который тоже, бесспорно, оказывает большое влияние. Здесь можно отметить фильм Рои Хайдари «Сезоны вспять», в котором музыка звучит через весь фильм, приводя зрителя в состояние ликования. Фильм снят о том, что было бы, если бы время и войны можно было повернуть вспять.

Последней тенденцией, которую я осмелюсь выделить, являются эксперименты молодого поколения с нарративной структурой фильма: это, например, пробивающиеся ростки фантастики, то есть действие, происходящее в недалеком будущем, как например, в фильме Гафара Файзияра «Неизвестность». Здесь судьба Афганистана после отзыва американских войск показана на примере афганской журналистки. Однако мнимое будущее в итоге оказывается кошмарным сном.

Афганские режиссеры прибегают к таким приемам, как скачки в прошедшее время, в сновидения. Например, в уже упоминавшемся фильме «Подмена» режиссер Масуд Эслами меняет местами не только главных героинь — двух сестер, но свободно тасует сцены фильма, выстраивая свой рассказ в нелинейном времени. В своем другом фильме «СМС» одно и то же действие контрабандной покупки наркотиков механически повторяется три раза с точки зрения каждого задействованного в сделку персонажа. Оператор снимает одним планом, следуя за тем или иным персонажем, делая упомянутое действие цикличным и ломая ощущение времени.

Шарофат Арабова, киновед, научный сотрудник Института истории, археологии и этнографии им .А. Дониша Академии наук Республики Таджикистан