Развитие гидроэнергетики — приоритет для Таджикистана

Гидроэнергетика Таджикистана, обладающего 69% водно-энергетического потенциала всей Центральной Азии, но освоенного только на 5 %, входит в число приоритетных отраслей экономики республики. О проблемах, достижениях и планах гидроэнергетики Таджикистана в эксклюзивном интервью сайту «Евразийское развитие» рассказал независимый эксперт, секретарь таджикского национального комитета Международной комиссии по большим плотинам Хамид Арифов.

Генерирующие мощности и безопасность Кайраккумской ГЭС возрастут

— Первый вопрос, который я хочу Вам задать, касается модернизации Кайраккумской ГЭС в Согдийской области. В чем будет заключаться обновление станции, каковы его цели и какой эффект это окажет на развитие энергетики северного региона Таджикистана и его экономику?

Кайраккумская ГЭС была введена в эксплуатацию в 1956-57 годах. Как правило, капитальный ремонт станции с обновлением энергооборудования проводится спустя сорок лет эксплуатации. В рамках проекта по адаптации Таджикистана к изменению климата были найдены средства на модернизацию со стороны Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР). Поначалу речь шла о мизерной для такого проекта сумме в 10 млн. долларов США, но после подготовки технико-экономического обоснования, дискуссий с экспертами, детального изучения ситуации нашли возможность увеличить финансирование до более 70 млн. долларов.

Естественно, наши энергетики, главным образом, настаивали на увеличении генерации электроэнергии. Планируется заменить старые агрегаты с проектной мощностью в 126 мВт (реальная выработка ниже) на 170 мВт. Это существенный прирост. Предусмотрено заменить также механическое оборудование.

Я лично настаивал на том, что нужно провести обязательную реконструкцию и самой плотины, повысить ее безопасность. Потому что она намывная, без центрального ядра. Такие плотины уже не возводят. К тому же, недалеко от гидроэлектростанции в 1985 г. произошло землетрясение силой 8-9 баллов по 12-балльной шкале MSK-64. При реконструкции необходимо учесть и этот фактор. Тем более, ниже по течению Сырдарьи расположена Фархадская ГЭС Узбекистана. Если в Кайраккуме произойдет авария, соседи тоже пострадают, а кругом люди живут. В итоге предусмотрели два варианта повышения прочности дамбы. Они, по моему мнению, не самые лучшие, я настаивал на другом способе — применении специальной пленки. Она в отличие от предложенных вариантов позволит защитить также и верхний бьеф плотины.

Кроме того, по проекту предусмотрено строительство рыбохода, дополнительного водосброса, системы сейсмического мониторинга. Если все будет сделано, это будет очень здорово, потому что на севере Таджикистана существует дефицит электроэнергии. При этом в регионе находится много промышленных предприятий. В советское время Кайраккумскую ГЭС и строили, чтобы обеспечить основные производственные мощности, в том числе, оборонного назначения.

— А какую пользу модернизация Кайраккумской ГЭС может принести странам-соседям Таджикистана?

Кайраккумское водохранилище всегда использовалось как для генерации энергии, так и для ирригационных нужд. Ведь оно имеет определенную емкость, хоть и частично заиленную, которой можно манипулировать — накапливать какое-то время, в нужное время отдавать, сбрасывать для целей ирригации. Мы всегда это делали, но наши соседи, к сожалению, не очень это ценят, относятся, как с само собой разумеющемуся. Хотя такие услуги должны оплачиваться, во всем мире так и делается. Поэтому мы больше стремимся использовать ГЭС для генерирующих нужд.

— В СМИ появлялась информация о том, что модернизацией Кайраккумской ГЭС будет заниматься российская компания? Какие у Вас есть данные на этот счет?

Я сильно в этом сомневаюсь. Проект финансируется ЕБРР, и вряд ли они допустят к его реализации российскую компанию. Я не владею точной информацией, но вряд ли.

Нереализованные возможности

— Еще в 2008 г. российская компания «Интер РАО» заключила с правительством Таджикистана договоренность о строительстве средних гидроэлектростанций: Урфатинской на реке Обихингоб в Тавильдаринском районе, Оббурдонской ГЭС в Согдийской области и Яврозской на реке Кофарнихон в Вахдатском районе. Но эти замыслы так и не были реализованы. Сейчас власти Таджикистана предлагают проекты другим инвесторам. С чем связан такой поворот?

Эти договоренности были достигнуты во времена первого президентства Путина. Когда его сменил Медведев, все движения в этом направлении прекратились. Россия настаивала на учете интересов Узбекистана при реализации проектов этих ГЭС, а с нашим «северо-западным соседом» крайне сложно договориться. В итоге, ничего так и не было сделано.

К примеру, Узбекистан высказывался против строительства Оббурдонской ГЭС, потому что часть стока Зеравшана мы хотели перебросить с помощью туннеля в бассейн Сырдарьи, где существует дефицит воды и где можно построить каскад малых ГЭС. Реализация такого проекта помогла бы одновременно решению задач и энергетики, и орошения. Потому что сейчас те районы мы орошаем в несколько подъемов с помощью насосов, которые уже порядком износились, да еще и требуют электроэнергии для работы.

С Китаем велись переговоры, но опять все упирается в помехи со стороны Узбекистана. Иранцы на реке Зеравшан, примерно в ее середине, хотели построить ГЭС. Правда, я выступал против, потому что, если осваивать Зеравшан, надо делать это не со средней части, а с верхней. Вода там высокой мутности: построишь плотину, водохранилище быстро заилится и будет работать на стоке. В любом случае, по Зеравшану также сначала необходимо договориться с Узбекистаном. Хорошее решение здесь — строить ГЭС тоннельного типа. В них используются небольшие водохранилища: будем и энергию получать, и несильно влиять на водосток. Узбекские энергетики в частных разговорах такую идею сами одобряют — готовы помочь, обсудить варианты.

Энергию — на экспорт

— Еще одна важная для Таджикистана тема — строительство линии электропередач CASA-1000. В этом году, наконец, появились некоторые подвижки в переходе от планирования этого амбициозного проекта к его реализации?

Да, и Пакистан согласился построить свой участок ЛЭП, и Афганистан. Нам надо свою часть линии построить. Часть средств на это нашли, по моим данным, приблизительно 40%. У нас уже сейчас есть немаленькие избытки в летнее время, а после постройки нашей Рогунской и Камбар-Атинских ГЭС в Киргизии наши страны смогут хорошо зарабатывать на продаже излишков электроэнергии в другие государства. CASA-1000, безусловно, выгодный для Таджикистана и Кыргызстана проект, над ним надо работать.

Я выступаю и за северный вариант транзита, в сторону государств Евразийского экономического союза. Сейчас в том направлении мы можем обмениваться только с Кыргызстаном: мы им передаем электроэнергию, в основном, с мая по октябрь, в этом году — около 900 млн. кВт/ч. Надеемся, что они нам зимой вернут. Существует, так называемая, система пулов, по которой весь мир работает. Это когда все страны региона договариваются работать по схеме замещения. У киргизов на юге страны есть энергетический дефицит, они могут там получать нашу энергию, а со своего севера, где Камбар-Атинские ГЭС, излишки передавать казахам. Казахстан, в свою очередь, на юге тоже испытывает недостаток. Получая там энергию, они избытки своих северных областей, где расположены крупные тепловые станции — тот же Экибастуз, отдают югу России, например, в Челябинскую область. Тем более что РФ собирается развивать там военно-промышленный комплекс, понадобятся огромные энергетические затраты. Россия, получив на юге электроэнергию, может передать ее дальше на запад. При этом используются уже существующие линии электропередачи, с нуля нужно будет построить только небольшой участок.

При такой схеме, даже если Россия, Казахстан и Кыргызстан не будут нуждаться в нашей энергии, мы по схеме замещения могли бы вплоть до Германии передавать. Европа заинтересована в альтернативной, «зеленой» энергии, потому что у них идет сейчас отказ от атомных станций. Их ТЭЦ в экологическом отношении тоже очень вредны: каждый миллиард кВт/ч, полученных с помощью сгорания газа и угля, приводит к дополнительной смертности 150-220 человек в год по Европе. Такие же цифры и по США. Представьте, сколько миллиардов киловатт/часов таким образом вырабатывают Казахстан и Россия... А гидроэнергетика никого не убивает, это экологически-чистая энергия.

— Вы слышали о том, что Россия выражала заинтересованность в участии в строительстве CASA-1000?

Да, была такая информация. Но на энергетическом рынке большая конкуренция, а идею CASA-1000 поддерживают, в первую очередь, Соединенные Штаты Америки... В этом проекте предусматривается интеграция Таджикистана в энергетический рынок Центральной и Южной Азии, и далее Тихоокеанского региона. Там огромный рынок энергии с приличными ценами — до 7 центов за кВт/ч!

— Как вы относитесь к мнению некоторых экономистов, которые считают, что сначала Таджикистану необходимо собственное население обеспечить электричеством, а уже потом думать о его продаже?

Если бы до сих пор существовал Советский союз и реализовывались тогдашние планы, то даже после постройки Рогуна, у нас бы не было избытков. Наш промышленный комплекс мог бы использовать всю вырабатываемую в стране электроэнергию. Только намерение построить второй алюминиевый завод чего стоит... А сейчас куда нам летом излишки девать? Тот же Всемирный банк при обсуждении вопроса рентабельности Рогуна просил подумать о том, что мы будем делать с огромными избытками. Если бы наша промышленность развивалась серьезными темпами, конечно, мы бы использовали электричество внутри страны: пусть помогает перерабатывать хлопок, алюминий, молотить зерно на муку, выпускать соки, консервы, но пока этого нет. Все прекрасно понимают, что электрическая энергия — это сырье, выгоднее его переработать и реализовать конечную продукцию. А пока мы говорим о необходимости продажи излишков.

— Вопрос непрофессионала — накапливать избытки невозможно?

А как? Есть теоретические возможности, но электроэнергию складировать сложно. Например, есть такой энергетик Собирджон Усманов. Он предлагает воду из водохранилищ не сбрасывать в холостую, а вырабатывать электричество, тратить его на то, чтобы нагревать воду, которую потом загонять в подземные ниши, оставшиеся от выработанных газовых месторождений. Когда надо будет, эту воду извлекать и вырабатывать путем теплообмена энергию. Потери, конечно, будут приличные, но это лучше, чем совсем ничего, чем воду просто сбрасывать. В принципе, аккумуляция энергии возможна, но пока в больших масштабах не реализована. Сейчас аккумулируют энергию в потенциальном виде — в водохранилищах. Когда Рогун построим, его емкости вкупе с Нурекским водохранилищем хватит, чтобы воду не сбрасывать вхолостую, а хранить до того момента, когда она понадобится.

Что с Рогуном?

— Какие решения приняты по Рогунской ГЭС? Решен ли вопрос о начале строительства дамбы?

Самое главное — мы получили «добро» со стороны Всемирного банка. Экспертиза, как известно, показала с точки зрения и социально-экономической, и экологической, что строительство Рогуна не несет никаких угроз для государств низовья. Узбекистан говорил о том, что Рогун будет накапливать воду, и восемь лет они будут сидеть без воды. Это не так. Мы будем набирать водохранилище в рамках нашей квоты и не будем ее превышать.

С точки зрения безопасности экспертиза тоже была проведена, и также, никаких технических противопоказаний против строительства найдено не было. Если Таджикистан будет придерживаться всех рекомендаций консультантов ВБ, то проблем никаких не возникнет. За два года планируется построить третий строительный тоннель, завершится реставрация и укрепление двух существующих. Это необходимо сделать, чтобы во время стройки можно было пропускать максимально возможные объемы паводковых вод. Когда тоннели будут готовы и будут найдены источники финансирования всего проекта, то, ориентировочно в 2016 году, подрядчики приступят к перекрытию русла реки. Еще раз повторю, самое главное, что мы получили положительную оценку проекта со стороны Всемирного банка, и при соблюдении всех его рекомендаций больше никто возведению Рогунской ГЭС не помешает.

— А как Вы относитесь к докладу Всемирного банка «Республика Таджикистан: Записки по вопросам государственных расходов», в котором, в частности, говорится, что мероприятия, связанные с Рогунской ГЭС, и, следовательно, финансирование, должны быть по-прежнему ограничены содержанием существующих сооружений до завершения оценки технико-экономической, экологической и социальной целесообразности проекта?

Это не значит, что не нужно строить. Вопрос заключается в поиске необходимых средств. Над этим работают и таджикское правительство, и Всемирный банк, они, думаю, выработают варианты. Сейчас Таджикистан делает то, что логически должен — получили разрешение, теперь нужно выбрать генерального подрядчика. Это, конечно, должна быть солидная компания, со стажем, с опытом, со своим оборудованием, оборотными средствами, мировым престижем. Для строительства Рогуна нужна серьезная техника, а не та, что там сейчас есть. А Всемирный банк, в любом случае, посредством контроля над исполнением генподрядчиком своих прямых обязанностей, будет следить за качеством строительства, эффективностью использования финансовых средств, за тем, что все будет сделано в соответствии с международными требованиями и стандартами.

В-общем, я считаю, что процесс пошел, и Рогун обязательно построят. Колоссальное дело, что Таджикистан выиграл в этом споре — справедливость восторжествовала! В соответствии с международным правом мы на своей территории можем самостоятельно распоряжаться своими природными ресурсами. Права вето нет ни у кого, включая Организацию Объединенных Наций, тем более после экспертизы Всемирного банка. Ранее ни одно из государств Центральной Азии не делало ничего подобного. К примеру, Узбекистан построил гидроэлектростанцию на реке Сырдарья выше по течению имеющейся плотины Казахстана и при этом даже не выполнил для своего соседа процедуру оповещения о строительстве. Это произошло, кстати, в период, когда «северо-западный сосед» обвинял нас в нарушении международного права по Рогунскому проекту, а в итоге сам допустил грубейшее нарушение, нанеся существенный ущерб Казахстану. В таких случаях встает вопрос о выплате компенсаций.

Основной претензией стран низовья было то, что проект повлияет на дальнейшее обмеление Аральского моря. Но еще ни Рогуна, ни Камбар-Аты нет, а море уже почти исчезло, выходит, ГЭС тут совершенно не при чем. И это не новость для специалистов. Просто кто-то старается выиграть на разбирательствах время, подспудно захватывая рынок сбыта для своей дорогой и грязной энергии, используя методы из арсенала нечестной конкурентной борьбы. Нужна система постоянного спутникового мониторинга за движением водных ресурсов по странам региона — кто сколько забрал, сколько и куда использовал и т.д., тогда ситуация будет прозрачной и понятной. Такую систему предоставляет нам Всемирный банк, и нам нужно в сжатые сроки ее освоить. Она снимет спекуляции, повысит эффективность использования воды и энергии, снизит вред от истинных причин и виновников уничтожения Арала, а также, что не менее важно, будет способствовать повышению уровня безопасной эксплуатации гидротехнических сооружений.

Малые ГЭС только отвлекают ресурсы?

— Последний маленький вопрос по поводу малых ГЭС. Как Вы относитесь к станциям малой мощности? Некоторые эксперты говорят о том, что большая часть (около 80%) малых ГЭС в стране построены без учета международных стандартов и фактически не работают.

Это думаю завышенные данные. Из 310-315 имеющихся малых ГЭС не работает около 90, т.е. примерно треть. Не функционируют они по многим причинам. Одна из них — зачастую отсутствие элементарных знаний гидрологии у тех, кто такие объекты финансирует и строит. Сначала построят без предварительных специальных исследований, а в итоге воды не хватает, чтобы крутить колесо турбины. Опять же дефицит электричества зимой возникает, а с водой в холодное время года плохо.

В советское время тоже были малые ГЭС, но от них постепенно отказались. Они эффективны там, где ресурсы уже исчерпаны средними и крупными станциями. Можно строить в изолированных районах, где ЛЭП тяжело протащить, но для этого каждую конкретную речку нужно изучать, чтобы была гарантия последующей работы станции. Нужно учитывать и климатические изменения. Если будет продолжаться потепление, то родники будут иссыхать, воды не будет столько, сколько нужно. В соответствии с другой теорией грядет похолодание на 1,5-3 градуса. А, к примеру, если на Памире похолодает, где расположены, в основном, именно малые ГЭС, то повысится отрицательное влияние шуго-ледовых явлений. Это приведет к дополнительным трудностям — упадет выработка электроэнергии. Я все-таки считаю, что малые ГЭС — это отвлечение ресурсов, дань моде, только средние и большие ГЭС могут помочь Таджикистану стать промышленно-аграрной страной, что является одним из приоритетов развития национальной экономики, а заодно и уменьшить число трудовых мигрантов, выезжающих за пределы родной страны.

Беседовал Тимур Нигматов