«Экономический Пояс Нового Шелкового пути»: возможности для Центральной Азии

Во время своего официального визита в Центральную и Юго-Восточную Азию китайский лидер Си Цзиньпинь предложил инициативу по созданию «Экономического Пояса Нового Шелкового Пути» и «Морского Шелкового Пути» 21 века. В данный момент эта инициатива называется «Один Путь — Один Пояс» (ОПОП).

Весь «путь» делится на два маршрута (по суше и по морю). Сухопутный начинается в Сиане (провинция Шэньси), проходя через весь Китай, следует до г. Урумчи, пересекает страны Центральной Азии, а так же Иран, Ирак, Сирию, Турцию. Далее через Босфорский пролив следует в Восточную Европу, в Россию. Новый Шелковый путь, маршрут которого пройдет по территории нескольких европейских стран, проследует от Роттердама до Италии. Не менее грандиозный морской путь начинается в городе Цюаньчжоу (провинция Фузцянь), следует через крупные южнокитайские города, через Малаккский пролив, заходя в Куала-Лумпур. Пересекая Индийский океан, останавливается в Калькутте (Индия), Коломбо (Шри-Ланка), на Мальдивах, доходит до Найроби (Кения). Далее маршрут проходит по Красному морю через Джибути, через Суэцкий канал следует до Афин (Греция), в Венецию (Италия) и смыкается с наземным Шелковым путем. Суть китайской инициативы заключается в необходимости создания вдоль древнего Шелкового пути нового экономического пояса, а не просто воссоздания его древнего варианта. Эта инициатива привлекла большое внимание мирового сообщества и уже реализовывается практически. Свидетельством этому служит создание Азиатского банка Инфраструктурных Инвестиций под патронажем КНР с уставным капиталом $1 млрд, куда вошли также Центральноазиатские страны. Рассматривается также создание Фонда ШОС.

Представляя свою концепцию, китайский лидер сформулировал программу действий из пяти пунктов:

— Усиление координации государств региона в политической области;

— Интенсификация строительства единой дорожной сети;

— Развитие торговли путем ликвидации торговых барьеров, снижения издержек торговли и инвестиций, повышения скорости и качества экономических операций в регионе;

— Увеличение валютных потоков за счет перехода на расчеты в национальных валютах;

— Усиление роли народной дипломатии, расширение прямых связей между народами стран региона;

Правительства центральноазиатских государств приняли инициативу ОПОП как возможность справиться с серьезными проблемами. Они включают в себя три важных аспекта развития: модернизация устаревшей автомобильной и железнодорожной инфраструктуры; привлечение прямых иностранных инвестиций; и активизация торгово-экономического сотрудничества в сложный период после резкого спада цен на энергетические и другие сырьевые товары на международном рынке.

В случае реализации проектов, связанных с возрождением Великого Шелкового пути, центральноазиатские республики могут в полной мере использовать свое географическое положение и превратиться в важную транзитную артерию между двумя экономическими гигантами — ЕС и КНР. При этом помимо преодоления географической изоляции, поскольку актуальной остается проблема закрытости региона и зависимости от стран, обеспечивающих им доступ к мировым рынкам, государства Центральной Азии получают возможность диверсифицировать источники государственных доходов, создать новые отрасли экономики и снизить зависимость от экспорта сырья.

Китай уже давно начал реализацию транспортных проектов в Центральной Азии, обеспечив регион существенными финансовыми и техническими ресурсами для реконструкции региональной транспортной системы и комуникационной инфраструктуры. Так, например, уже открыта вторая железнодорожная линия из Китая через Казахстан, Кыргызстан и Узбекистан до России и Европы. Другой железнодорожный маршрут через Китай, Кыргызстан, Узбекистан до Туркменистана, Ирана и Западной Азии находится в стадии разработки. Автодороги между Китаем с Кыргызстаном, Казахстаном и Таджикистаном открыты уже давно, условия дорог также постепенно совершенствуются. Они соединяются с дорожной сетью из Центральной до Западной Азии и Европы. Около 10 авиамаршрутов, прямым сообщением или через Урумчи, уже открыты из Пекина, Шанхая, Гуанчжоу и других городов Китая до стран Центральной Азии. Эти сухопутные или воздушные маршруты создают «полосу транспортной экономики». Все это послужит стартом для полного раскрытия туристического потенциала региона. Туристический маршрут «Тур по Шелковому пути» в будущем может стать одной из гуманитарной и культурной составляющей «Пояса». Центральная Азия всегда стремилась развивать инфраструктуру туристической отрасли, в частности, путем привлечения дополнительных иностранных инвестиций.

Один из основных приоритетов Китая в Центральной Азии — это энергетический потенциал региона. Регион привлек инвестиции со стороны Китая не только в сфере дорожной инфраструктуры, но также и в строительстве энергетических коммуникаций. Действуют нефтепроводы А и В из Туркмении в Китай через Узбекистан и Казахстан. В ближайшее время будут построены нефтепроводы С и D через Таджикистан и Кыргызстан, казахстанский нефтепровод и линия электропередач из Кыргызстана в Китай.

По мнению директора Центра по изучению России и Центральной Азии Фуданьского университета Шанхая Джао Хуашена, в настоящее время экономические отношения между КНР и странами Центральной Азии настолько глубоки, что Китай становится их одним из наиболее значимых торговых партнеров, инвесторов и финансовых спонсоров. Из всех направлений сотрудничества для Китая главное — энергетика, особенно поставки природного газа.

Сегодня Китай — это ведущий кредитор и инвестор экономик республик ЦА. Наглядное свидетельство этому сентябрьский визит 2013 года Си Цзиньпина в страны региона, в ходе которого в Казахстане было подписано 22 контракта на сумму в $30 млрд, в Кыргызстане — 9 документов на $3 млрд, с выводом двустороннего сотрудничества на уровень «стратегического партнерства», в Туркменистане — 13 документов, с запуском реализации газового месторождения «Галкыныш», и наконец, в Узбекистане — 31 соглашение на общую сумму $15 млрд и вдобавок к этому, в ходе недавнего визита И. Каримова в Пекин стороны подписали новые соглашения еще на $6 млрд.

Важно то, что при реализации Экономического пояса нового Шелкового Пути отсутствуют какие-либо политические условия со стороны Китая, что приемлемо для пяти государств региона. Российский аналитик А. Тимофеев считает, что страны Центральной Азии воспринимают «Экономический пояс Шелкового пути» как сугубо экономический проект, который принесет выгоду каждому государству-участнику и не предполагает каких-либо политических целей. Китай делает упор на то, что их проект не предполагает создание какого-либо структурного образования, это всего лишь вариант экономической интеграции на основе общих интересов, в первую очередь — создания единой сети автомагистралей и железных дорог, которые будут обеспечивать как взаимную торговлю, так и транзит внешнеторговых грузов из АТР в Европу. В перспективе, развитие сотрудничества усилит взаимодополняемость экономик стран Шелкового пути и может естественным образом привести к снятию торговых барьеров, в результате чего может быть сформирована огромная зона свободной торговли. Однако это должно происходить исключительно в результате развития интеграционных процессов и только на взаимовыгодной основе. Базой для такого продвижения должно стать создание общих правил функционирования Шелкового пути, что предполагает разработку единого тарифа на транзит грузов, их таможенное оформление и т.д.

Некоторые аналитики видят риски, которые исходят из внутренней политики Китая. Так например, В. Парамонов и А. Строков, пишут что на современном этапе экономическая политика КНР в ЦА жестко подчинена общей стратегии Пекина по обеспечению максимально благоприятных внешних условий для достижения системного прорыва в плане модернизации, дальнейшего устойчивого роста экономики и последующего превращения страны в один из глобальных экономических центров силы. Китай решил более активно задействовать и центральноазиатский вектор своей политики, сделав выбор в пользу кардинального укрепления позиций в национальных экономиках стран Центральной Азии за счет интенсификации там проектно-инвестиционной деятельности и увеличения объемов предоставляемых кредитов.

Не будет большим преувеличением сказать, что Пекин нацелен на постепенное вовлечение региона в орбиту своего геоэкономического влияния. При этом экономическое проникновение Китая в Центральную Азию направлено, прежде всего, на освоение и импорт минерально-сырьевых ресурсов, всемерное стимулирование экспорта китайский товаров и услуг. Китайско-центральноазиатские торговые отношения уже прочно сложились в формате «готовая продукция в обмен на сырье», а растущие масштабы экономического присутствия Китая в Центральной Азии объективно способствуют лишь закреплению за странами региона сырьевого статуса. Того же мнения придерживается К. Сироежкин. Как отмечает эксперт из Казахстана, вторая задача ЭПШП — это воплощение новой геополитической концепции Китая, которая заключается в превращении этой страны в глобальную державу. Казахстанский аналитик Руслан Изимов, исходя из целей и задач проекта Шелкового пути, считает что Китай будет стремиться открыть границы для свободного перемещения товаров и людей между Поднебесной и Центральной Азией. Именно с этим обстоятельством более всего связаны определенные риски, так как складывается перспектива оказаться в тотальной торгово-экономической и миграционной экспансии со стороны восточного соседа. В этом контексте, инициатива Шелкового пути сильно соприкасается с другим китайским проектом «Зоны свободной торговли в рамках ШОС».

В своей статье «Захват Центральной Азии — одна из долгосрочных задач Китая» другой киргизский аналитик пишет, что опасность для региона не в процессах экономического сотрудничества с Китаем, а в их динамике и преимущественно односторонней направленности, что при огромной разнице в экономическом и демографическом потенциалах сотрудничающих сторон превращается в экспансию доминирующего.

Нельзя не принять во внимание еще одну составляющую отношений. Так, таджикский политолог Рашид Гани Абдулло,приводит некоторые причины алармистского отношения к присутствию Китая в регионе, указывая на долги этих республик перед соседом. Автор пишет, что по их мнению (мнению алармистов — ред. автор) некоторые страны Центральной Азии, в частности Таджикистан, находятся в незавидном положении крупных должников Китая. Реализация новой китайской инициативы приведет к еще большему усугублению их положения. Оппоненты инициативы «Один пояс — один путь» настаивают на том, что связанные с ее реализацией надежды на бурное создание новых рабочих мест для местного населения абсолютно беспочвенны. Реальная политика китайских компаний свидетельствует лишь об одном — если китайские компании и создают рабочие места в Центральной Азии, то делают это они исключительно для своих соотечесвтенников, т.е. для своих граждан. C проектом прибудет китайская рабочая сила, в странах ЦА уже избыток рабочей силы. Те, кто рассматривает растущее присутствие Китая в Центральной Азии, как очень тревожное явление, указывают также и на то, что главным и прямым получателем выгод от такого присутствия являются определенные лица в политических кругах и бизнес структурах, кто интенсивно ведёт дела с Китаем. Другими словами сравнительно узкая прослойка общества и небольшая часть населения.

Рузюмируя вышеизложенное можно сказать, что представители аналитических кругов Центральной Азии, считают рисками китайского проекта для региона:

— Рост геополитического влияния и экономического присутствия Китая в регионе;

— Риски торгово-экономической и миграционной экспансии со стороны Китая;

— Сырьевая ориентация Центрально—Азиатских стран в торгово-энергетическом сотрудничестве с Китаем;

— Прибытие в регион китайской рабочей силы;

— Растущий долг ЦА республик перед Китаем;

В результате, экономическое присутствие Китая в Центральной Азии представляется неоднозначным и двусмысленным. С одной стороны, Китай добился значительных успехов в плане проникновения в ключевые отрасли экономик стран региона. С другой стороны, это не привело к формированию равноправных и взаимовыгодных экономических отношений между Китаем и государствами Центральной Азии, не способствует комплексному развитию центральноазиатских республик, в том числе укреплению их безопасности. Сложившийся формат экономических отношений крайне нежелателен как с точки зрения долгосрочных интересов КНР, так и тем более с точки зрения долгосрочных интересов самих государств ЦА. Ориентация китайской экономической деятельности на добычу и вывоз в Китай промышленного сырья будет способствовать ресурсному истощению региона и отмиранию перерабатывающих отраслей промышленности. Это, в свою очередь, будет вести к вызреванию в Центральной Азии зон социально-экономического кризиса. В худшем случае КНР рискует получить дестабилизированное пространство возле своих западных границ и, как минимум, утратить уже приобретенные в странах ЦА позиции. Развитие ситуации по данному сценарию, безусловно, окажет негативное воздействие на социально-экономическую ситуацию в Синьцзяне, экономика которого во многом зависит от Центральной Азии. Более того, может рухнуть вся система безопасности, которую Китай так тщательно выстраивал после распада СССР, а в СУАР кардинально обострятся такие проблемы, как этнический сепаратизм и исламский радикализм.

Таким образом, концепция «ОПОП», выдвинутая в 2013 году Си Цзиньпином несомненно приведет к новому этапу отношений между странами региона и КНР. Центральная Азия, по крайней мере на официальном уровне, принимает новое предложение своего соседа. Среди выгод можно выделить строительство транспортных коммуникаций и выход региона их транспортного тупика; возможность привлечения дополнительных (не только китайских) инвестиций для восстановления и строительства инфраструктуры; развитие трансграничной торговли и выгода от передвижения товаров по Центральной Азии как транзитного региона; также энергетические корридоры и строительство новых газо- и нефтепроводов; развитие туризма и культурного диалога; и конечно же политическое сближение между государствами региона и сотрудничество в деле обеспечения региональной безопасности. В то же самое время, обе стороны должны учитывать и риски, причем риски обоюдные. Например, экономически нестабильная Центральная Азия, является основной угрозой дестабилизации ситуации в китайском Синцзяне, что помешает также планам Китая уменьшить разрыв в экономическом развитии своих западных регионов от восточных, которые имеют выход к морю. В Центральной Азии уже начали появляться алармистские настроения по-поводу «наступления Китая», «китайского экономического проникновения в регион», «неконтролируемой китайской рабочей силы», «захвата рынков Центральной Азии большим соседом», и так далее. Автор согласен с мнением бывшего Генерального секретаря ШОС, г-на М. Иманалиева о том, что на данном этапе нужно будет начать разработку новой концепции сотрудничества с КНР. В основе этой концепции должно лежать понимание того, что мы соседи навсегда, добрые и открытые друг другу соседи.

В то же время важно учитывать интересы российского фактора в Центральной Азии. Россия и Китай должны будут найти пути сотрудничества для сопряжения двух проектов — ЕАЭС и ОПОП. На официальном уровне, оба государства вполне довольны развитием двух инициатив (ЕАЭС и ОПОП) в Центральной Азии и считают их взаимодополняющими. Необходимо найти выход с односторонней направленности экономического сотрудничества Китая с регионом, постараться избежать формирования системы финансово-экономических отношений в формате «донор-реципиент», стремиться укрепить формат «партнер-партнер». Пояс должен содействовать появлению в регионе новых рабочих мест, развитию национальных инфраструктур, активизировать национальные рынки, но при этом не должен стать фактором напряжения конкурентной среды. Опасность для региона не в процессах экономического сотрудничества с КНР, а в их динамике и преимущественно в односторонней направленности. Центральноазиатским странам необходима помощь в снижении уровня фрагментации экономического пространства, преодолении сырьевой ориентации экономик и долгосрочные перспективы развития отношений должны быть связаны с производственно-инновационной кооперацией между странами. На данном этапе важно усиление сотрудничества в рамках ШОС.